Исследование Алены Леденевой о корпоративной коррупции

Отправить на почту Распечатать Сохранить

Алена Леденева предлагает пищу для размышления о корпоративных коррупционных практиках в России и о том, можно ли с ними бороться в условиях двойных стандартов.

in1.jpgВ России мифов о коррупции много, поэтому разрушать их нужно так, чтобы коррупция стала управляемой, а это довольно сложно. В теме коррупции более всего разбираются люди, задействованные в этом контексте на повседневной основе, на уровне кончиков пальцев. При этом проблема коррупции узнаваема, и с ней умеют обращаться. И поскольку у людей в России это получается уже очень хорошо, мы можем обращаться с коррупцией не только легко, но и с выгодой для себя.

Возникает несколько остро стоящих вопросов. Зачем в России бороться с коррупцией? Стало ли это модой? Почему мы рассуждаем на данную тему? Как бороться с коррупцией? И, как следствие, как можно бороться с коррупцией, если это просто стратегия выживания компаний в опасной среде? Я надеюсь, что на эти вопросы можно попробовать дать ответы.

Россия находится на 154 месте (из 178) в международных рейтингах о коррупции. Мы в низу этого рейтинга, с этим необходимо что-то делать. Начинать нужно с бизнеса, так как государственная и общественная среды сильно размыты, и их трудно сдвинуть, поэтому нужно каким-то образом начинать с себя. «Начинать с себя» получается одинаково очень плохо у всех. Это происходит, потому что есть желание побороться с коррупцией, но не получается: всегда кажется, что наша коррупция – она нормальная, она хорошая, просто это необходимость, а вот у других коррупция – плохая, и она должна сначала измениться, а потом буду меняться и я, но не первым. Возникает вопрос первенства и лидерства: «Почему я должен начинать с себя, зачем мне это нужно, у меня что, больше всех проблем и больше всех голова болит? Давайте, пусть там, в правительстве, поборются, сделают нормальную судебную систему, а потом и мы уже в нее встроимся, и будет все хорошо».

С этой логикой нужно как-то жить. Мы в нашем исследовании решили критически посмотреть на данные, что Россия считается номером 154 из 178 и сказать себе: «Кого они там опрашивают? Они делают исследования, общественное мнение замеряют, опрашивают экспертов, но это все люди, которые ориентируются очень плохо в контексте. А давайте мы поговорим с менеджерами наших компаний. Это люди, которые в контексте ориентируются исключительно хорошо, которые тонко его чувствуют». Каждый менеджер — это вещь в себе, большая тайна и большое количество экспертизы. С этими людьми интересно говорить, они много знают.

Россия находится на 154 месте (из 178) в международных рейтингах о коррупции, с этим необходимо что-то делать. Начинать нужно с бизнеса, так как государственная и общественная среды сильно размыты и их трудно сдвинуть.

Поэтому мы решили провести исследование, которое будет настроено не столько на общество в целом, сколько на менеджеров, людей на самом верху, которые прошли через эту систему, добились в ней успеха и теперь понимают, как она работает на самом деле. В исследовании нам удалось опросить 110 топ-менеджеров крупнейших и разных российских компаний.

p1.jpg

Что говорят мудрые люди о коррупции? Мудрые люди говорят, что нельзя употреблять слово «борьба», и нельзя говорить о коррупции. Это понятие, как зонтик, под ним многое прячется, и чем больше прячется, тем больше растет грибок этого понятия, как в сказке, чем больше маленьких практик интегрируется под коррупцию, тем сложнее с ней разбираться, а, значит, бороться. По-этому нужно дезагрегировать этот большой зонтик.

Сложно ответить на вопрос, какие практики являются коррупционными, как не употреблять слово «коррупция»? Я дам определение, которое существует в международном контексте. По определению Transparency International, коррупция – это взятки, картели, сговор, конфликт интересов или некое кумовство, использование связей, либо обман и подарки, гостеприимство. В академической литературе можно найти 54 практики, которые называются коррупционными.

В нашем исследовании мы пошли не от международных организаций к контексту, где происходят эти коррупционные практики, а взяли весь медийный срез публикаций о коррупции и выявили упоминания практик, но не упоминание слова «коррупция». Таким образом, был составлен список практик. Все 29 видов коррупционных практик, были предложены топ-менеджерам компаний для того, чтобы они ответили на вопросы, встречалась ли им эта практика, если да, то как часто.

Для наглядности полученного результата приведу несколько примеров. Есть практика финансирования публикаций в региональной прессе и передач по региональному телевидению и радио. На первый взгляд, казалось бы, ничего общего не имеет с коррупцией, но, при ближайшем рассмотрении, относится к коррупционному поведению напрямую, потому что это оплата некоего корпоративного имиджа или какой-то программы. Видно, что никогда не оплачивают 25% компаний, а 75% оплачивают, и это считается нормальной стратегией, потому что это необходимо в повседневности бизнеса.

Еще один пример, оплата желаемых судебных решений в региональных судах. Знакомая практика, в обыденной жизни мы это не называем коррупцией. Видно, что 72% говорят, что они не используют ее, почти 10% говорят, что используют, и 18% – что иногда используют.

Некоторые коррупционные практики в бизнесе: финансирование публикаций, оплата желаемых судебных решений, использование связей для победы в тендерах.

И последний пример - выбор победителей открытых тендеров на региональном уровне по принципам неформальных связей и договоренностей. 52% – никогда, а все остальные, то есть около половины, систематически или изредка используют личные связи и прочие договоренности для победы в тендерах. Также есть такой вид коррупции, как конфликт интересов руководителей региональных подразделений. Здесь тоже видно, что 64% иногда находят себя вот в такой позиции, по мнению высшего руководства компаний.

Некоторые коррупционные практики в бизнесе: финансирование публикаций, оплата желаемых судебных решений, использование связей для победы в тендерах.

Интересно, что люди наверху тоже могут неадекватно представлять ситуацию в своей компании, у них также может быть некий уклон в своем видении происходящего. Иногда ситуация видится лучше, чем она есть на самом деле, иногда хуже. Если бы бизнесмен согласился поговорить в отдельном месте на заданную тему, к нему был бы конкретный вопрос: если есть этот уклон, как его оценить? Как взвесить эти данные так, чтобы они лучше отражали реальность? Но пока оставим это в стороне.

В нашем исследовании мы нашли из 29 практик самые распространенные и попытались идентифицировать участников. Кто является инициатором этой практики, кто является бенефициаром, и кто за это платит.

Мудрые люди говорят, что нельзя употреблять слово «борьба», и нельзя говорить о коррупции. Это понятие, как зонтик, под ним многое прячется, и чем больше прячется, тем больше растет грибок этого понятия, как в сказке, чем больше маленьких практик интегрируется под коррупцию, тем сложнее с ней разбираться, а, значит, бороться. Поэтому нужно дезагрегировать этот большой зонтик.

Миф о коррупции примерно, такой, что «вот мы в компании должны проплачивать» государственные структуры. «Почему это происходит? Потому что мы жертва коррупционной среды». Участников при этом не покидает ощущение, что система заставляет нас включаться в практики и у нас нет другого выбора. Это как раз есть тот миф, который наше исследование опровергает. Потому что, если посмотреть, кто является инициатором и бенефициаром по наиболее встречающимся практикам, то мы получаем другую картину.

Наиболее встречающиеся практики – это вымогательство взяток представителями региональных контролирующих органов: налоговой, санэпидемстанцией, милицией, пожарными, словом, всегда теми же представителями среды. К ним же необходимо отнести множество других практик: финансирование публикаций в прессе, передач по телевидению и радио, оплату услуг представителей региональных контролирующих органов с инициативой бизнеса, выбор руководителями подразделений подрядчиков, находящихся с ними в неформальных отношениях; также любые договоренности, конфликт интересов руководителей, выплата заработной платы и бонусов сотрудникам наличными, без уплаты социального налога, получение сотрудниками комиссионных и другого неформального вознаграждения от поставщиков и покупателей.

Очевидны другие практики, такие как откаты, использование сотрудников компании для выполнения частных поручений (помощь членам семьи, строительство, ремонт, организация отдыха, развлечений, оплата личного шофера и т.п.), в общем инфраструктура. Необходимо упомянуть использование неформальных связей и сетей для получения государственных заказов и кредитов от государственных банков. И последнее - давление представителей региональных властей на руководство компании с целью получения средств. Это тоже всем знакомо – проекты, фонды для региональных программ и разных других мероприятий.

В результате мы получаем, что корпоративная коррупция занимает практически центральное место в той системе, которая существует сегодня в России. Если смотреть на то, кто инициирует коррупционную практику, то чиновники получают больше всего критики. Но если посмотреть в средствах массовой информации и сделать контент-анализ, то в реальности в этом контексте менеджеры проявляются гораздо ярче. Соответственно, если говорить о бенефициарах, тоже видно, что менеджеры, они не теряют от коррупции.

Знаете, почему коррупции хорошо живется в России? Потому что Россия вообще очень уютное место для практик двойных стандартов, здесь можно и так и так. И правила, они совсем не универсальные, они все время двигаются, как у Алисы в Стране чудес, когда ворота бегали, сжимались, то гусь убегал, то мяч. Соответственно, эта смена правил, эта «плавучесть стандартов», эта селективность работающих на текущий момент нормах, формальных или неформальных, или это общее смешение в одной должности. Классический пример такого совмещения: днем в офисе защищают закон, а вечером не в офисе они вне закона , оборотни в погонах, и это все хорошо в национальном менталитете интегрируется.

Соответственно, в положении двой-ных стандартов очень трудно что-тоделать. Говорят,что у нас вообще на-циональная шизофрения, мы оченьхорошо умеем быть в двух мненияходновременно. Интересно поду-мать, как с этими практиками быть.

Если подытожить, то бороться нужно не с коррупцией, а с коррупционными практиками, которые вошли в топ-10. Начинать нужно с себя и стараться ограничить свой национальный уклон и отказ узнавать то, в чем вы участвуете на повседневной основе. И третье – нужно ставить мысли о коррупции под вопрос.

Алена Леденева
Профессор политических и социальных наук в Школе славянских и восточноевропейских исследований Лондонского Университетского Колледжа.

Алена Леденева получила магистерскую (1992) и докторскую (1996) степени в Кембриджском университете, преподавала в Кембридже и Манчестере. Автор книг Russia’s Economy of Favours: Blat, Networking and Informal Exchange (Cambridge University Press, 1998), Unwritten Rules (Centre for European Reform, 2001), How Russia Really Works (Cornell University Press, 2006).



Наши публикации и исследования